Перейти к содержимому
«ПЛАНАР-СИТИ»
  • Объявления

    • DVN

      Борьба за Авторское право

      Предупреждаю всех и сразу, чтобы потом не было обид и обиженных. Согласно п.4.2.3 Правил форума с 13.03.2007 года все посты содержащие разного рода статьи, стихи, рассказы, обзоры и рецензии и т.д., и т.п. БЕЗ УКАЗАНИЯ копирайта будут сразу же удаляться в Корзину.
    • DVN

      Борьба за Авторское право-2

      Предупреждаю ЕЩЁ РАЗ, всех и сразу, чтобы потом не было обид и обиженных. Согласно п.4.2.3 Правил форума все посты содержащие разного рода статьи, стихи, рассказы, обзоры и рецензии и т.д., и т.п. БЕЗ УКАЗАНИЯ копирайта (авторства, ссылки на источник, откуда Вы взяли эту информацию) будут сразу же удаляться в Корзину. Если Вы автор представленной информации, так и пишите - © ник
Sauron

Кто что читает?

Рекомендуемые сообщения

Сейчас читаю это

1001000543.jpg

 

После просмотра фильма "72 метра" хотелось продолжения и вот оно.

Это сборник рассказов и историй о подводном военном флоте.

 

Вот один из сотни рассказов. Советую к прочтению.

ДЕРЕВО

 

 

 

- Дерево тянется к дереву...

- Деревянность спасает от многого...

Эти фразы были брошены в кают-компании второго отсека в самой середине

той небольшой истории, которую мы хотим вам рассказать.

Итак... В шестом отсеке, приткнувшись за каким-то железным ящиком,

новый заместитель командира по политической части следил за вахтенным. Новый

заместитель командира лишь недавно прибыл на борт, а уже следил за

вахтенным.

Человек следит за человеком по многим причинам. Одна из причин:

проверять отношение наблюдаемого к несению ходовой вахты. Для этого и

приходится прятаться. Иначе не проверишь. А тут как в кино: дикий охотник с

поймы Амазонки.

Из-за ящика хрипло дышало луком; повозившись, оттуда далеко выглядывал

соколиный замовский глаз и клок волос.

Лодка куда-то неторопливо перемещалась, и вахтенный реакторного отсека

видел, что его наблюдают. Он давно заметил зама в ветвях и теперь вел себя,

как кинозвезда перед камерой: позировал во все стороны света, втыкал свой

взгляд в приборы, доставал то то, то это и удивлял пульт главной

энергетической установки обилием и разнообразием докладов.

- Он что, там с ума сошел, что ли?

- Пульт, шестьдесят пятый...

- Есть...

- Прошу разрешения осмотреть механизмы реакторного отсека.

- Ну вот опять... - вахтенный пульта повертел у виска, но разрешил. -

Осмотреть все механизмы реакторного отсека.

- Есть, осмотреть все механизмы реакторного отсека, - отрепетовал

команду вахтенный.

- Даже репетует, - пожалуй плечами на пульте. - И это Попов.

Удивительно. Он, наверное, перегрелся. С каждым днем плаванья растет общая

долбанутость нашего любимого личного состава. Сказывается его усталость.

Вахтенный тем временем вернул "банан" переговорного устройства на

место, как артист. Потом он вытащил откуда-то две аварийные доски и, засунув

это дерево себе в штаны, кое-как заседлал себя им спереди и сзади, отчего

стало казаться, что он сидит в ящике.

Засеменив, как японская гейша, он двинулся в реакторный отсек,

непрерывно придерживая и поправляя сползающую деревянную сбрую.

Ровно через десять минут его мучения были вознаграждены по-царски: у

переборки реакторного его дожидался горящий от любопытства зам.

- Реакторный осмотрен, замечаний нет, - оказал заму вахтенный.

- Хорошо, хорошо... а вот это зачем? - ткнул зам в доски, выглядывавшие

из штанов вахтенного.

- Нейтроны там летают. Попадаются даже нейтрино. Дерево - лучший

замедлитель. Так и спасаемся.

- Дааа... и другой защиты нет?

- Нет, - наглости вахтенного не было предела.

- И мне бы тоже... - помялся зам, - нужно проверить несение вахты в

корме.

Дело в том, что за неделю плавания зам пока что никак не мог добраться

до кормы, а тут ему представлялась такая великолепная возможность.

Через минуту зам был одет в дерево и зашнурован. А когда он

свежекастрированным чудовищем исчез за переборкой, восхищенный вахтенный

весело бросился к "каштану".

- Восьмой!

- Есть, восьмой...

- Деревянный к тебе пополз... по полной схеме...

- Есть...

Медленно, толчками ползущего по восьмому отсеку деревянного зама

встретил такой же медленно ползущий деревянный вахтенный:

- В восьмом замечаний нет!

На следующий день мимо зама все пытались быстро проскользнуть, чтоб

вдоволь нарадоваться подальше.

Каждый день его теперь ждали аварийные доски, и каждый день вахтенные

кормы прикрывали свой срам аварийно-спасательным имуществом. Его ежедневные

одевания демонстрировались притаившимся за умеренную плату. Через неделю

доски кончились.

- Как это кончились?! - зам строго глянул в бесстыжие глаза вахтенного.

- Ааа... вот эта... - рот вахтенного, видимо, хотел что-то сказать, а

вот мозг еще не сообразил. Глаза его, от такого неожиданного затмения,

наполнились невольными слезами, наконец он всхлипнул, махнул рукой и

выдавил:

- Ук-рали...

- Безобразие! И это при непрерывно стоящей вахте! Возмутительно! Какая

безответственность! Просто вопиющая безответственность! Как же я осмотрю

корму?..

Зам, помявшись, двинулся назад. В тот день он не осматривал корму.

Вечером на докладе от него все чего-то ждали. Всем, кроме командира, было

известно, что у зама кончились доски.

- Александр Николаич, - сказал командир заму в конце доклада, - у вас

есть что-нибудь?

И зам встал. У него было что сказать.

- Товарищи! - сказал зам. - Я сегодня наблюдал вопиющую

безответственность! Причем все делается при непрерывно несущейся вахте. И

все проходят мимо. Товарищи! В корме пропали все доски. Личный состав в

настоящее время несет вахту без досок, ничем не защищенный. Я сегодня

пытался проверить несение вахты в корме и так и не сумел это сделать...

- Погоди, - опешил командир (как всякий командир, он все узнавал

последним), - какие доски?

И зам объяснил. Кают-компания взорвалась: сил терпеть все это не было.

На столах так рыдали, что, казалось, они все сейчас умрут от разрыва сердца:

некоторые так открывали-закрывали рты, словно хотели зажевать на столах все

свои бумажки.

Изменено пользователем Irbez

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
ЛАПЕРУЗЫ МОЧЕНЫЕ


Начнем с солнца. Оно - померкло! И померкло оно не только потому, что
за биологию вида я сражался в полной темноте полярной ночи; оно померкло еще
и потому, что в один прекрасный день к нам ворвался краснорожий мичман из
тыла и, заявив, чтоб мы больше в гальюн не ходили, исчез совсем, крикнув
напоследок: "Давайте ломайте!!!"
Он пропал так быстро, что мы засомневались: уж не галлюцинация ли он и
его рекомендация "не ходить в гальюн"?!
Жили мы в то время на четвертом этаже в казарменном городке. Весь
экипаж укатил в отпуск, а меня оставили с личным составом, то есть с
матросиками нашими, за всех в ответе.
- Чертовщина какая-то, - подумал я про мичмана и тут же сходил в
гальюн, а глядя на меня, сходили в гальюн еще сорок моих матросов. На всякий
случай. Под нами, ниже этажом, помещалась корректорская, там тетки
корректировали штурманские карты. Через сутки ко мне влетает начальник этого
*цензура*-приюта и орет, как кастрированный бегемот:
- Вам что?! Не ясно было сказано?! Что в гальюн! Не ходить!
- В чем дело? - спрашиваю я, спокойный, как сто индийских йогов.
- Нас топит! - делает он много резких движений.
- Вас?
- Нас, нас!
- И что, хорошо топит?
- Во! - говорит он и делает себе харакири по шее.
- А при чем здесь мы? Ну и тоните... без замечаний...
- Ы-ы!!! - рычит он. - Вы ходите в гальюн, а нас топит! Прекратите!
- Что прекратить?
- Прекратите ходить в гальюн!!!
- А куда ходить?
- Куда хотите! Хоть в сопки!
- А вы там были?
- Где?!
- В сопках в минус тридцать?
- Пе-ре-с-та-нь-те из-де-ва-ть-ся! У на-с у-же столы пла-ва-ют!!!
- Ну-у-у... - сказал я протяжно, травмируя скулы, - и чем же я могу
помочь... столам?..
- А-а-а!!! - сказал он и умчался, лягаясь, безумный.
"Бешеный", - подумал я и сходил в гальюн, а за мной сходили, подумав,
еще сорок моих матросов. На всякий случай. Может, завтра запретят... по всей
стране... кто его знает?..
Назавтра явилась целая банда. Впереди бежал начальник корректорской -
той самой, что временно превращена в ватерклозет, и орал, что я - Али-Баба и
вот они, мои сорок разбойников. Это он мне - подводнику флота Ее
Величества?!
- Ну ты, - сказал я этому завсклада остервенелости, - распеленованная
мумия Тутанхамона! Берегите свои яйца, курочка-ряба!
Нас разняли, и мне объяснили, что в гальюн ходить нельзя, что топит,
что нужно поставить матроса, чтоб он непрерывно ломал колено унитаза ("Что
ломал?" - "Колено! Ко-ле-но!" - "Об чего ломал? об колено?"), "ломами ломал,
ломами, и не делайте умное лицо! и чтоб в гальюн никто не ходил! Это
приказание. Командующего!"
- А куда ходить?
- Никуда! Это приказ командующего.
- Ну... раз командующего-о...
Я построил всех и объявил, что командующий с сегодняшнего дня запретил
нам ходить в гальюн.
- А куда ходить? - спросили из строя.
- Никуда, - ответил я.
- А-га, - сказали из строя и улыбнулись, - ну, есть!..
А потом мы поставили матроса, чтоб непрерывно ломал, и срочно сходили
все как один сорок один в гальюн, про запас.
- Упрямый ты, - сказал мне, уже мирно, начальник корректорской.
"Ага, - подумал я, - как сто бедуинов".
- Ну-ну, - сказал он, - я тебе устрою встречу с командующим.
"А вот это нехорошо, - подумал я, - мы так не договаривались. Надо
срочно поискать нам гальюн где-то на стороне, а то этот любимый сын лошади
Пржевальского и впрямь помчится по начальству". И пошел я искать гальюн.
- Товарищ капитан первого ранга, - обратился я к командиру соседей по
этажу, когда тот несся по лестнице вверх, стремительный; кличка у него была,
как у эсминца - Безудержный.
- Товарищ капитан первого ранга, - обратился я, - разрешите нам ходить
в ваш гальюн. У меня сорок человек... всего...
Он остановился, повернулся, резко наклонился ко мне с верхней
ступеньки, приблизил лицо к лицу вплотную и заорал истерично:
- На голову мне лучше сходи сорок раз! На голову! - и в доказательство
готовности своей головы ко всему треснул по ней ладонью.
Тогда я отправился к командиру дивизии:
- Прошу разрешения, товарищ капитан первого ранга, старший в экипаже...
товарищ комдив, запрещают в гальюн ходить, у меня сорок человек, у меня
люди... а куда ходить, товарищ комдив?
Комдив из бумаг и телефонов посмотрел на меня сильно?
- Не знаю... я... не знаю. Хочешь, строем сюда ко мне ходи.
После этого он бросил ручку и продолжил:
- Пой-ми-те! Я не-га-ль-ю-на-ми-ко-ман-ду-ю-ю! Не гальюнами! И не
говном! Отнюдь! Я командую с-трате-ги-чес-ки-ми! Ра-ке-то-носцами.
После этого он подобрал со стола карандаш и швырнул его в угол.
"Ну вот, - подумал я, - осталось дождаться встречи с командующим. Я
думаю, это не залежится".
И не залежалось.
- Я слышал, что у вас возникли сомнения? относительно моего приказания?
- Товарищ командующий... я... не ассенизатор...
- Так станете им! Станете! Все мы... не ассенизаторы! Нужно думать в
комплексе проблемы! Почему срете?!
- Так ведь... гальюн закрыли...
- То, что гальюн закрыли, я в курсе, но почему вы, вы почему срете?!!
Вас что?! Некому привести в меридиан?!.
После командующего мы принялись ломать унитаз интенсивно. И ходить в
гальюн перестали. То есть не совсем, конечно, просто ходили хором
потихонечку, вполуприсед. И тетки, которые в корректорской ниже этажом, так
же ходили - по чуть-чуть.
И вот сломали мы, наконец, колено! Маэстро, туш! И не просто сломали, а
пробили насквозь! И не просто пробили, а лом туда улетел!
А там в тот момент, к сожалению, сидела тетка... Сидит себе тетка, тихо
и безмятежно гадит, и вдруг сверху прилетает лом и втыкается в бетон перед
носом. И что же тетка? Она гадит мятежно! Во все стороны, раз уж выпал такой
повод для желудочно-кишечного расстройства. Да еще сверху в дырищу свесилось
пять голов, пытаясь разглядеть, куда это делся лом; а еще пять голов,
которые не поместились в дырищу, стоят и спрашивают в задних рядах:
- Ну, чего там, чего застыли?..
Конечно, снизу прибежали, разорались:
- Человека чуть не убили!
На что наши возражали:
- А чего это она у вас гадит?
Больше всех возмущался я:
- Лично мы, - кричал я, - давно уже ходим на чердак! А ваши тетки! Сами
валят, а на нас гадят! (То есть наоборот.) Вот теперь я у этого легендарного
отверстия вахту поставлю, чтоб днем и ночью наблюдали за этим вашим
безобразием! Будем общаться напрямую! А то нам нельзя, а им, видите ли,
можно!..
И начали мы общаться напрямую. Мои орлы решили, что если есть отверстие
и если из него можно провести перпендикуляр, который при этом уткнется ниже
в другое отверстие, то странно было бы при наличии такого отверстия и такого
перпендикуляра ходить на чердак!
На следующий день опять снизу прибежали и опять орали:
- А те-пе-рь! Давайте делайте нам косметический ремонт! Давайте
делайте! У нас там - как двадцать гранат разорвалось! С дерьмом!
- Почему двадцать? - слабо возражал я, потрясенный ошеломительным
размахом общения напрямую. - Откуда такая точность? Почему не сорок?
И вот гальюн. Каждый день гальюн. С ним была связана вся моя жизнь, все
мои радости и печали, все мои помыслы и страданья, он мне снился ночами, мы
сроднились с начальником корректорской, ходили друг к дружке запросто и
подружились семьями...
В общем, когда приехал из отпуска мой сменщик, я, сдавая ему экипаж,
веселился как неразумный, хохотал, хлопал его по плечу и целовал вкусно.
- Ви-тя! - говорил я ему нежно. - Знаешь ли ты отныне свою судьбу?
Он не знал, я подвел его к гальюну:
- Вот, Витя, отныне это твоя судьба! А что будет главным в твоей
судьбе?
И опять он не знал.
- Главное - на тетеньку не попасть. Там у нас одна дырочка есть, смотри
- только в нее не поскользнись, а то мне будет печально. Остальное все -
муть собачья. Муть! Все образуется и сделается как бы само собой. Сделают
тебе гальюн, вот увидишь, сделают! Машина запущена. Ты, главное, не делай
резких движений. И дыши носом. Арбытын ун дисциплин!
И мой сменщик вздохнул, а я вышел, оставив его, как говорится, в лучших
чувствах с тяжелым сердцем; вышел, хлопнул дверью и очутился в отпуске, хоть
мне вслед и орали: "Не уезжать, пока не доведете гальюн до ума! Не
выпускайте его, не выпускайте! Не выдавайте ему проездных, не выдавайте!"
Целуйтесь с ними, с моими проездными. Пишите их, рисуйте, добивайтесь
портретного сходства. Лаперузы моченые. Кипятить вас некому!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Читаю сейчас три книжки:

 

Люко Дашвар "Биті є Макар"

своей очереди ждет А.Д. Щеглов "Хроники времени Фаины Раневской"

Эти книги в бумажном формате.

 

И в электроном виде. Уолтер Айзексон "Ститв Джобс"

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Классики русской литературы в образах спортивных тренеров будут убеждать молодежь читать книжки в проекте «Занимайся чтением», который инициировали Роспечать и Союз книготорговцев.

<img src="http://www.fresher.ru/images11/zanimajsya-chteniem/1.jpg" alt="Занимайся чтением" />

<span id="more-41371"></span>

На постерах Пушкин в красном спортивном костюме с эмблемой дуэльных пистолетов и со свистком во рту призывает молодежь: «Начинать с небольших текстов, постепенно увеличивая нагрузку». Чехов в синем костюме с эмблемой чайки и секундомером в руке обещает: «Три подхода по семь страниц ежедневно, и результат будет заметен через неделю». Лев Толстой в костюме с надписью War and Peace говорит: «Не сдавайся, на 500-й странице откроется второе дыхание»

<img src="http://www.fresher.ru/images11/zanimajsya-chteniem/2.jpg" alt="Занимайся чтением" />

По данным авторитетного международного исследования PISA (Program for International Student Assessment), способности воспринимать, анализировать и осмыслять текст у современных подростков развиты недостаточно. Кампания «Занимайся чтением» – одна из попыток решить эту проблему. Ее материалы будут демонстрироваться в эфире федеральных телеканалов, джинглы прозвучат на нескольких радиостанциях, а постеры будут размещены по всей Москве.

<img src="http://www.fresher.ru/images11/zanimajsya-chteniem/3.jpg" alt="Занимайся чтением" />

«Нам показалось интересным представить классиков литературы не как замшелый товар, а актуализировать их в непривычной роли», – объяснил начальник управления книгоиздания, полиграфии и периодической печати Роспечати Юрий Пуля.

Ролик, а вернее полноценный музыкальный клип с участием Пушкина, Гоголя, Достоевского и их групп поддержки, для кампании записал молодой рэпер Fike. Съемки проходили на стадионе «Торпеда». По словам творческого директора проекта Дениса Лапшинова, клип адресован прежде всего юношам, так как у них проблем с чтением больше, чем у девушек. Именно поэтому в записи звучит фраза «Будь мужчиной».

 

<iframe width="560" height="315" src="http://www.youtube.com/embed/jVBnQrI_Rig" frameborder="0" allowfullscreen></iframe>

 

Сайт

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Это проблема общемировая - интернет вытесняет чтение. С этим в разных странах пытаются бороться с помощью различных социальных проектов:

 

Чешским школьникам платят по 50 крон за каждую прочитанную книгу

 

Дети читают книги, подборку которых сделали известные чешские артисты. Также, чешские школьники выбирают книги для чтения и самостоятельно, обсуждая список предложенной литературы всем классом. Учителя только поддерживают данное начинание – ведь школьники читают сами, без всякого принуждения.

К тому же у них появился стимул. За каждое произведение школьникам платят по 50 крон за каждую прочитанную книгу, после чего дети проходят тест на сайте проекта «Чтение помогает». И если все ответы правильные, компьютер переводит на имя школьника честно заработанные кроны.

Правда деньги эти – виртуальные. Однако, дети уже «начитали» более чем на 11 миллионов крон (около 17 млн рублей). Потратить эти деньги ребята могут только благотворительнгость, посредством электронного перевода средств.

Так, благодаря данной акции, дети могут помогать обездоленным ближним, перечисляя на их счет деньги для лечения либо покупки жилья. «Начитанные» школьниками деньги перечисляют офтальмологическим клиникам и даже Центру обучения собак-поводырей для слепых.

Поводом для этой меценатской акции стало изучение школьной статистики в Чехии, показавшей, что большинство детей в стране отлично знают математику, но при этом занимают одно из последних мест в Европе по чтению книг.

На сайте уже зарегистрировано 90 тысяч чешских ребят. Причем, каждый, из тех, кто перевел свои честно «начитанные» деньги на благотворительность, получают ответные письма от тех адресатов, кому они посылали свои электронные кроны. Каждый ребенок, отправивший свои «начитанные» деньги на благотворительность, получает по электронной почте письмо, в котором работники сайта «Чтение помогает» поблагодарят его, отправят юному благотворителю письмо с фотографией например пса-поводыря, доставшегося слабовидящему сверстнику. Таким образом дети видят, что их чтение действительно помогает не только личному духовному развитию, но и приносит вполне материальную помощь нуждающимся – отмечает автор проекта Мартин Роман.

источник

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Качество материала в современных книгах - удручающее, авторы не разбирающиеся в дисциплине пишут по несколько книг. Их чтение не только не полезно, лучше вовсе не читать.

Качественных книг - единицы.

 

Более того, Сенека рекомендует вовсе не читать много, а выбрать одного-несколько авторов и внимательно ознакомиться с материалом.

 

Философы - очень любят писать книги - пустословия, где много мукв, но без содержания.

"Основы современного естествознания" - одна из самых ужасных книг, ни в коем случае ее нельзя читать, лучше астрологию. В последей хоть сразу видно, что чушь.

 

В одной книге - никогда не написана исчерпывающая информация. Междисциплинарный подход из разных наук, позволяет взглянуть на проблему с высока и понять, что каждый автор ошибается - просто не учитывая знания из существующих наук. Например, психологи, философы, менеджеры - поголовно не учитывают нейрофизиологию организма. Некоторые знания из теории вероятностей и т.п.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Меня, как доктора, часто спрашивают - "что делать... мне кажется, что мой ребенок начал заниматься чтением?"

 

Попробую ответить.

 

Для начала - что должно вас насторожить? Признаки известны - ребенок стал меньше гулять, лучше учиться, полюбил уединяться с книгой в своей комнате, ванной, туалете... На вопрос о том, зачем ему книга - ребенок смущается, прячет глаза, приводит какие-то неуклюжие объяснения: "Кончилась туалетная бумага", "под ножку шкафа подложить", "мы хотели с Петькой подраться книгами..." Особенно тревожна ситуация, когда чтением дети занимаются совместно, собираются группой, обсуждают прочитанное. Многие считают, что пороку этому подвержены только мальчики - увы, это не так! Девочки точно так же часто начинают читать в самом раннем и невинном возрасте.

 

Но что же делать, если ваш ребенок читает?

 

Во-первых, не надо пугаться самому! При анонимных опросах врачи выяснили, что 99% людей в тот или иной момент жизни занимались чтением, а еще один процент - вытеснил этот факт из своей памяти. Детей влечет ко всему новому, неизвестному, поэтому неизбежен момент, когда они заинтересуются книгой, возьмут ее в руки и примутся изучать.

 

Во-вторых, не надо пугать детей! Если вы зашли в детскую, а ваш ребенок лежит и читает - сделайте вид, что ничего не заметили. Не надо и средневековых страшилок - "ты ослепнешь", "порежешь пальцы о бумагу", "у тебя усохнет спинной мозг, а головной наоборот будет развиваться", "на руках от частого перелистывания будут мозоли". Да, конечно, чтение вредит зрению и о бумагу можно порезаться. Но все совсем не так трагично! Интерес к чтению в детском возрасте - естественен. Постарайтесь отвлечь ребенка чем-то другим - спортом, работой по дому, компьютерными играми, распитием пива в конце концов (многие считают этот способ рискованным, но пиво замечательно отвлекает от чтения). Можно показать ребенку комиксы - там очень мало букв и много картинок, это хороший способ постепенно переключить его интерес.

 

В-третьих, обратитесь за помощью к специалистам. Мы рекомендуем незаметно подсунуть ребенку книгу Льва Толстого, Федора Достоевского или Максима Горького. Классика - один из самых испытанных способов породить в ребенке здоровое отвращение к чтению. Но специалист может посоветовать и какую-то специальную литературу.

 

В-четвертых, поговорите с ребенком по душам. Скажите, что вы понимаете его интерес к чтению, сами прошли через него - и рано или поздно он справится со своей дурной привычкой. Понимание и мир в семье - залог успеха.

 

В-пятых, помните, что процесс излечения будет долгим и рецедивы неизбежны. Попав в армию, лишившись компьютера и телевизора, посорившись с другом или подругой - ребенок может снова потянуться к книге. Известны случаи, когда запойным чтением начинали заниматься люди даже в преклонном возрасте, попавшие в сложные жизненные обстоятельства. Но чем раньше вы начнете бороться с этим пороком, тем больше шансов, что ваши дети бросят книгу и никогда не возьмут ее в руки снова!

http://dr-piliulkin.livejournal.com/365206.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Меня, как доктора, часто спрашивают - "что делать... мне кажется, что мой ребенок начал заниматься чтением?"

 

...такое чувство, что статья эта - не мнение специалиста, а лёгкий стёб, потому, что не про чтение, а про другое занятие... :) Замените слово чтение...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

...такое чувство, что статья эта - не мнение специалиста, а лёгкий стёб, потому, что не про чтение, а про другое занятие... :) Замените слово чтение...

Чувство вас не обмануло :) А комменты под опусом меня более порадовали, чем сам текст :019:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Свеча горела... (это замечательный рассказ, прочтите)

 

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

 

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?

— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.

«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.

— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?

— Я, собственно… — собеседник замялся.

— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…

— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.

— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.

— Говорите, я запомню.

 

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

 

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

 

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

 

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

 

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».

Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

 

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.

— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?

Максим помялся, осторожно уселся на край стула.

— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.

— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.

— Нигде? — спросил Максим тихо.

— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

 

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.

Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

 

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!

— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.

— У вас есть дети?

— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?

— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

 

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.

— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

 

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.

— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?

Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.

— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

 

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

 

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.

— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.

«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».

Лермонтов «Мцыри».

Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…

Максим слушал.

— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.

— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

 

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

 

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.

Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.

Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.

Классика, беллетристика, фантастика, детектив.

Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

 

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.

— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

 

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

 

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.

— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.

— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.

— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.

— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?

— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.

— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?

— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

 

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

 

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

 

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

 

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

 

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

 

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

 

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.

— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.

— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?

— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.

— От… От кого?!

— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

 

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.

Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.

— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

 

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?

Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.

— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

 

Майк Гелприн, Нью-Йорк (Seagull Magazine от 16/09/2011)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Классно, понравилось. Я если честно не сильно верю, что литература отпадет как вид. Преобразится, мутирует, будут новые авторы, другие сюжеты, но само чтение вряд ли куда то денется, несмотря на всю техническую революцию. Это всегда было скорее хобби, чем сильная надобность человечеству, а хооби будет всегда, всегда будут люди, кому нравится читать, я одна их них.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Классно, понравилось. Я если честно не сильно верю, что литература отпадет как вид. Преобразится, мутирует, будут новые авторы, другие сюжеты, но само чтение вряд ли куда то денется, несмотря на всю техническую революцию.

Не один из видов искуств не отомрет из за технического прогресса. Когда появилось кино начали говорить о смерти театра, когда появилсь телевидение начали о говорить о смерти театра и кино. с появлением интернета вообще все должно было бы умереть. НО как мы видим все живо и все работает. Да осовременивают старых авторов, но суть не менется.

 

В одном фильме слышал такую фразу: "существуют всего шесть сюжетов в мировой литературе, но я бы выделил только один - это поиск человеком самого себя."

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Современные книги стали значительно менее эмоциональными, чем те издания, что выходили сто лет назад. А вот параноидальности в них заметно прибавилось, как выяснили исследователи.

 

Ученые из Университета Бристоля решили сравнить современную литературу с той, что издавалась в начале прошлого века. Оказалось, что в нынешних книгах на 14% меньше эмоциональности - в них реже встречаются такие слова, которые напрямую влияют на настроение. Причем под эмоциональностью имеется в виду не только состояние счастья, но и другие эмоции, рождающиеся у человека после прочтения, включая гнев, отвращение, страх, печаль и удивление.

 

Ученые искали эти формирующие настроения слова более чем в пяти миллионах книг, изданных с 1900 по 2000 годы. И в литературе начала 20-го века их оказалось на 14% больше, чем в изданиях конца века. Если перейти к цифрам, то в обычной средней книжке 1900 года содержалось 1 000 эмоциональных слов, а в книге 2000 года всего 877.

 

Причем новейшая история литературы демонстрирует два "радостных" пика с преобладанием в книгах позитивных эмоций - после Первой мировой войны и в 1960-е годы. В дальнейшем литература начинала становиться все менее радостной. К концу 20-го века эмоциональности в книгах стало меньше, так что чтение реже влияло на наше настроение.

Зато прибавилось параноидальности, как полагают исследователи. Так что многие современные книги могут усилить разного рода психические отклонения у не совсем здоровых людей.

Сайт

П.С. 60-е годы для меня вообще являются эталоном радости - вспомнить хотя бы появление The Beatles.А если хотите понять мироощущение той эпохи - почитайте книги И.А.Ефремова.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Макс Брукс "Мировая война Z"

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Цветы для Элджернона

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Папков А.И. Порубежье Российского царства и украинских земель Речи Посполитой (конец XVI - первая половина XVII века).

Степанов А.С. Развитие советской авиации в предвоенный период (1938 год - первая половина 1941 года).

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

"Жизнь с головой" Амиран Сардаров.

Изменено пользователем X1RURG^

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

прочитал всего круза, начал читать павла корнева - земляка моего

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Уилки Коллинз - Лунный Камень

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Макс Брукс "Мировая война Z"

 

Фильм не плох)

 

А по теме - "Почти 70" Артур Финч

Изменено пользователем X1RURG^

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

Войти сейчас

×